— Ладно, но давай сразу договоримся, Луис… С бьющимся сердцем Шонтэль сунула руку под его рубашку и, проведя ею по его груди, легонько ущипнула. Его дыхание участилось, и это было музыкой для ее ушей. Она тоже могла властвовать над ним. В голосе ее был и вызов, и флирт… Глаза дразнили его, сводя с ума.

— ..Я останусь с тобой сегодня ночью, позволю тебе… — она взглянула на его губы, — полакомиться мной… и получу автобус? Это и есть условие нашей сделки?

— Да, — подтвердил он.

— Тогда позаботься обо всем прямо сейчас, Луис. Я хочу услышать, как ты позвонишь и распорядишься, чтобы пассажирский автобус был у дверей отеля «Европа» завтра утром, как только перестанет действовать комендантский час. Потом я позвоню Алану, скажу, что со мной все в порядке, и останусь с тобой до утра.

Луис стиснул зубы — этот ее деловой настрой вызвал в нем глухое раздражение. Но карты сданы, правила игры объявлены, и менять их поздно. Шонтэль почувствовала себя триумфатором. Предусмотрительность прежде всего.

На губах ее заиграла приятная улыбка.

— «Ночь необузданной страсти»— звучит неплохо, Луис. Надеюсь, ты горяч, как и прежде. — Однако чувство опасности уже зародилось в ней. От мрачной, холодной улыбки, что на мгновение появилась на лице Луиса, Шонтэль бросило в дрожь. Похоже, и для себя он решил устроить ночь, полную удовольствий.

Он взял ее руку и медленно отвел в сторону.

— Очень скоро ты ощутишь это на себе, ответил он, проведя рукой по ее шее. Если бы не одежда, он был бы похож на дикого зверя. — И уверяю, ты не пожалеешь, — сказал он, и, прежде чем она успела что-то ответить, их губы слились в долгом поцелуе.

Шонтэль даже не пыталась сопротивляться. Страсть, охватившая ее, желание ласкать его, слиться с ним воедино были непреодолимы. Его чувственные губы касались ее, и Шонтэль затрепетала от удовольствия. Могут ли возродиться между ними те чувства, что некогда обуревали обоих, или горькая обида единственное, что им осталось? Она обхватила рукой его шею и крепче прижалась к нему: поцелуи обещали еще большее наслаждение. Коснувшись рукой его горячей твердой плоти, она почувствовала, что готова отдаться ему. Поэтому, когда он вдруг отстранил ее, сделав это довольно грубо, она испытала шок.