— Это ложь! — запротестовала она с дрожью в голосе, видя, что надежды ее рушатся на глазах. — Ничего я не получила!

Глаза его загорелись зловещим огнем.

— Латиноамериканский любовник — разве не этого ты хотела? Он ухмыльнулся.

— Так не дай мне разочаровать тебя сегодняшней ночью. У нас еще полно времени. Обещаю тебе, ты переживешь много нового.

Нового, горячего, безжалостного…

Ужаснее всего было то, что Шонтэль не могла избавиться от нараставшего возбуждения. Та истинная плотская радость, то наслаждение, что она получала в минуты их близости, были не сравнимы ни с чем на свете. Никто не мог вызвать в ней подобные чувства за последние два года. Одна мысль о том, чтобы вновь прикоснуться к нему, почувствовать его…

Но он обращался с ней как со шлюхой, предлагая заняться сексом в обмен на автобус. А секс — это не любовь. Лишь ее жалкое подобие. Это отвратительно! Она не могла унять сердцебиение, а он продолжал накручивать на ладонь густую прядь ее волос, все ближе притягивая Шонтэль к себе. Другую руку он положил ей на грудь и стал нежно поглаживать, с удовлетворением ощущая, как с каждой секундой все больше твердеют ее соски.

— Прекрати! — прошептала она, ненавидя себя за то, что не может устоять перед ним. Беспощадная усмешка.

— Ты и правда хочешь этого?

Он, словно дьявол, искушал ее. Правда заключалась в том, что ей совсем не хотелось его останавливать. Ей хотелось, чтобы это длилось целую вечность. Но Шонтэль знала, что вечности не будет. Будет одна ночь. Последняя ночь.

Первобытные звериные инстинкты проснулись в ней. Он говорил, что не женат.

Он, снедаемый уязвленным самолюбием, по-прежнему хотел ее и пробуждал в ней ответное желание, но…

— Я не привыкла заниматься любовью за плату, — произнесла она.

— Хорошо, когда можешь выбирать, — ласково шепнул он. — Но сейчас не те обстоятельства.